Нельзя кричать «Пожар!» в театре

Рассказ о юридических основах свободы слова в США на примере реальных судебных дел.

Сторонники ограничения свободы слова, люди, как правило, левых убеждений, обожают эту формулу про театр и держатся за неё. Она позволяет им заниматься любимым делом — «судить по аналогии». «Разумные ограничения есть, глупо это отрицать, так почему же вы против государственного регулирования?» Разумеется, всегда можно найти случай, когда высказывание будет сделано так и таким образом, что оно будет преступным: скажем, российский сенатор прикажет своим подручным кого-то убить, или, скажем, кто-то напишет ложный донос. Это никоим образом не доказывает, что какое-то другое высказывание должно быть наказуемым. Но любители цитаты про театр почитают её как принцип: любое высказывание, которое кажется кому-то опасным, можно ограничивать. Эту идею мы сейчас и разберём.

Начнём с источника этой набившей оскомину поговорки. История начинается с судьи Оливера Холмса, который, аргументируя своё мнение по разбираемому делу (о деле ниже), сказал:

The most stringent protection of free speech would not protect a man falsely shouting fire in a theatre and causing a panic. […] The question in every case is whether the words used are used in such circumstances and are of such a nature as to create a clear and present danger that they will bring about the substantive evils that Congress has a right to prevent.

Самая строгая защита свободы слова не защитит человека, который выкрикивает ложные сведения о пожаре в театре, вызывая панику. […] Для каждого случая вопрос состоит в том, не используются ли употребленные слова в таких обстоятельствах и не имеют ли они такой характер, чтобы создать явную и реальную опасность, способную повлечь за собой существенное зло, которое Конгресс имеет право предотвратить.

Давайте разберём по шекелям написанное уважаемым джентльменом:

1. Выкрик должен быть ложным. Правда не может быть проблемой ни в каком случае.
2. Этот выкрик должен стать причиной паники (если кто-то проорёт «пожар!», а никто не поверит — нет проблем)
3. Ну и, как судья дополнительно поясняет, речь идёт о clear and present danger — явной и реальной опасности. Речь не о том, что у кого-то возникнет жжение в нижней части спины и праведный гнев на месте головы, а о серьёзной опасности немедленного физического вреда.

Уже к настоящему моменту мы видим, что люди, употребляющие эту цитату, чаще всего не понимают, о чём они говорят. Но давайте же посмотрим, что за дело рассматривал судья Холмс.

Это дело Schenck v. United States. Имя Шенка стоит первым, потому что в апелляционных делах первой указывается апеллирующая сторона — и это как раз тот случай, т. е. речь идёт об уголовном обвинении Чарльзу Шенку, с которым он не согласен. В чём же его обвиняли? Во время Первой Мировой войны, будучи социалистом, он распространял листовки с призывами уклоняться от призыва. За это его обвинили в уголовном преступлении — препятствии призыву. Судья Холмс аргументировал, что, поскольку время военное, а такая агитация могла бы повредить призыву, то за их распространение следует наказывать. Суд решил единогласно, что по закону о шпионаже от 1917-го Шенк и его боевая подруга Элизабет Баер подлежали наказанию.

Проблема с позицией Холмса была в том, что в деле речь не шла ни о пожарах, ни о театрах, а судить «по аналогии» — значит творить произвол.

Вполне предсказуемо, что стало происходить дальше: суды стали использовать этот прецедент для осуждения тех, чьи взгляды на войну расходились со взглядами правительства, используя прецедент всё шире и шире. Спустя время тот же самый Холмс деятельно раскаялся в своей поддержке того решения: в деле Abrams v. United States, в котором речь шла о критике участия США в Первой Мировой войне, он решил, что невозможно считать, что антивоенные листовки, распространяемые подсудимыми, представляли собой какую-то немедленную, явную и реальную опасность. Большинство судей всё же решило, что раз из листовок следовало, что США не должны участвовать в войне, тем самым из них мог быть сделан вывод, что граждане также не должны тратить деньги на военные нужды, тем самым распространение листовок — это попытка подорвать оборонное производство, а это по закону о подстрекательстве к бунту от 1918 уже преступление.

Закон, кстати, замечательный, запрещает вот такое:

the use of «disloyal, profane, scurrilous, or abusive language» about the United States government, its flag, or its armed forces or that caused others to view the American government or its institutions with contempt.

использование «предательских, оскверняющих, непристойных или оскорбительных выражений» о правительстве США, его флаге или его вооруженных силах, которое заставило бы других с презрением смотреть на американское правительство или его институты»

За это можно было получить до 20 лет тюрьмы.

Холмс, однако, был достаточно раздосадован решением, и написал красноречивое особое мнение:

Persecution for the expression of opinions seems to me perfectly logical. If you have no doubt of your premises or your power and want a certain result with all your heart you naturally express your wishes in law and sweep away all opposition […] But when men have realized that time has upset many fighting faiths, they may come to believe even more than they believe the very foundations of their own conduct that the ultimate good desired is better reached by free trade in ideas […]. The best test of truth is the power of the thought to get itself accepted in the competition of the market, and that truth is the only ground upon which their wishes safely can be carried out.

Преследование за выражение мнения кажется мне совершенно логичным. Если вы не сомневаетесь в своих идеях или в своей власти и хотите от всего сердца добиться определенного результата, то вы естественным образом выражаете свою волю в законе и уничтожаете любую оппозицию[…] Но когда люди осознали, что время дискредитировало многие конкурирующие идеи, они могут начать верить, даже более чем они верят в свои собственные принципы, что конечный желаемый результат лучше достигается на свободном рынке идей […] Лучшей проверкой истинности является способность идеи быть признанной в конкурентной борьбе на рынке, и эта истина — единственное, на чем люди могут основываться, дабы благополучно добиваться желаемого.

Так, тот же Холмс заодно создал и термин «marketplace of ideas», «рынок идей», употребляемый ныне даже чаще, чем цитата про пожар в театре. Он и впоследствии не раз высказывался на эту же тему таким же образом: за идеи, какими бы неприятными они ни были, наказывать нельзя. Длинный и подробный разбор разных цитат и эпизодов из его жизни на английском можно прочитать вот тут. Там много интересного, например, его горячая поддержка принудительной государственной стерилизации душевнобольных.

Только в 1969 году, в деле Brandenburg v. Ohio, Верховный Суд США полностью отверг стандарты, введённые вышеупомянутыми решениями. Их место занял стандарт, устанавливающий что, чтобы высказывания были наказуемыми, они должны быть «directed to inciting or producing imminent lawless action and is likely to incite or produce such action» — «направлены на подстрекательство или совершение неизбежных беззаконных действий и имеют высокую вероятность привести к подобным действиям». С этого момента необходимыми элементами стали: намерение произвести преступное деяние, высокая вероятность того, что оно будет совершено, и, само собой, наличие этого самого действия, причём проистекающее немедленно и непосредственно из высказывания. По новому стандарту, вы можете быть наказаны за крик «пожар» в театре, если вы имели цель, например, убить или покалечить зрителей, и ваш крик либо достиг этой цели, либо высокой была вероятность того, что он её достигнет (но это будет необходимо отдельно доказать в суде). Если же высказывание не предполагает немедленной возможности, что произойдёт что-то незаконное, то само по себе оно не может быть наказуемо, как бы противно государству и всем левым «интеллектуалам» оно ни было.

Затем, в 2010 году, в деле Citizens United v. FEC, Верховный Суд также решил, что право на свободу слова, гарантируемое Первой Поправкой Конституции США, является индивидуальным правом, и, вопреки мнению левых судей, распространяется не только на регулируемый государством «рынок идей» в целом, но и на индивидуумов и их группы непосредственно. Здесь мы опять видим, как концепцию marketplace of ideas, придуманную для защиты свободы слова, левые проворно приспособили для её удушения: рынок, говорите? Ну так рынку же нужна регуляция, чтобы не задирали цены, не монополизировали, не торговали опасными или некачественными товарами — в общем, мы вам построим рынок, какой надо рынок, а вы уже будете на нём торговать чем и как мы скажем. К счастью для правых, и к горю для левых всех мастей, эта идея пока не достигла успеха.

P. S. В мире на данный момент существует одна страна, гарантирующая своим гражданам полную и безоговорочную свободу слова — это США.

P. P. S. Верховный Суд США никогда не рассматривал дел о людях, кричавших «пожар!» в театре.